Лейни осторожно приоткрыла дверь и выглянула. По радио передавали прогноз погоды. Отличный денек, чтобы убраться подальше из этого города, подумала Лейни, крадучись пробираясь к входной двери. Мужчина возился на кухне — ей была видна лишь его спина. Похоже, он ничуть не расстроен. Да и с чего бы ему? Скорее лопается от самодовольства самца, которому удалось уложить женщину в свою постель, а затем и отправить в свой душ. Очевидно, сцены, подобные происшедшей в спальне, ему не в новинку.

— Прощайте, Мистер Как-Вас-Там, — прошептала она, открывая входную дверь и проскальзывая в нее. Бесшумно добежала до лифта и нажала кнопку. Целая вечность потребовалась этому чуду техники, чтобы подняться на двадцать второй этаж, и еще дольше — чтобы спуститься в вестибюль. А вдруг он уже заметил ее отсутствие? И позвонил швейцару, чтобы тот ее задержал?

Лейни торопливо проскочила мимо швейцара, который радостно пожелал ей доброго утра. Затем пробежала два квартала, прежде чем рискнула перевести дух и остановить такси. Если она будет достаточно расторопна, то сумеет вернуться в отель, собрать вещи и попасть в аэропорт Ла-Гуардиа как раз к своему рейсу.

Лейни откинулась на жесткую виниловую обивку сиденья, чувствуя незнакомую усталость. Тело как-то по-новому болело, хоть она и старалась не обращать на это внимания.

Как все вышло из-под контроля, как вообще могло это случиться? Крепко зажмурив глаза, она усилием воли попыталась отогнать любопытство прочь. Не помогло. Должно быть, он был нежен с ней — ведь если б было больно, она бы наверняка запомнила. Как же он склонил ее, Лейни Маклеод, к занятиям любовью?

— О Боже, — воскликнула она и закрыла лицо руками, сама не понимая, о чем сожалеет: о том, что ничего не помнит, или о том, что, возможно, придется жестоко расплачиваться за содеянное.

Кто же он такой? Возможно, он женат. А вдруг он чем-нибудь болен? А вдруг он извращенец?

Она невесело усмехнулась. Большинство женщин сочли бы, что ей чертовски повезло: по крайней мере, нет нужды опасаться самого страшного. Ее неспособность иметь детей была защитой от близких отношений, основанием для того, чтобы никогда и ни с кем не связывать себя обязательствами. Она почти радовалась своему бесплодию. Пусть ей суждено пострадать от каких-то последствий случившейся прошлой ночью беды, но, во всяком случае, она не забеременеет.